Французский артист балета, хореограф. В 1945-48 годах художественный руководитель Балета Елисейских полей

Примеры употребления слова пети в литературе.

Не мог Лева Голдовский относиться к этому как безалаберный русский люд, готовый пропить и прокутить не только эту, но и ту жизнь.

Она была так мила и хороша, так искренне и звонко смеялась, что эрудит Голдовский прозвал ее Козеттой, а Саня с грустью подумал, что теперь останется один, и тоскливо ему сделалось не оттого, что потеряет друга, а оттого, что никогда больше не увидит этих чудесных глаз.

Козетта безвольно опустила руки, а Голдовский еще раз ударил по двери ногой.

Тезкин шел молча, не закрывая лица и не застегивая куртку, и Голдовский едва за ним поспевал.

Брат, -- произнес Голдовский жалобно, -- я не могу терять вас двоих одновременно.

Не бросай меня,--сказал Голдовский очень серьезно,--бабы-- это дело наживное, а друзей у тебя больше не будет.

Верно, прав был Голдовский, сказавший ей однажды, уже после того, как Саня ушел в армию, что приятель их нелеп по сути своей и все самое нескладное и безобразное к нему липнет.

Однажды к нему приехал Голдовский, привез фруктов и несколько свежих анекдотов, очень одобрительно отозвался о хорошеньких медсестрах в коротких халатах и только в самом конце сообщил главную новость, немного опасаясь, что она может травмировать друга.

Лева Голдовский узнал о том, что Санька ушел из дома, от среднего тезкинского брата Евгения, малахольного и добродушного малого, занимавшегося довольно химерической деятельностью -- преподаванием русского языка иностранцам.

Что-то новое появилось в Тезкине, чего действительно, понимал Голдовский, не приобретешь ни за какие деньги, ни у кого не выпросишь и не выиграешь в лотерею, и это обстоятельство рождало в нем неизъяснимую досаду и зависть.

Гости уселись играть в монопольку, Голдовский очень увлеченно что-то обсуждал с лохматым толстым парнем, одетым в драный свитер и разноцветные носки, хозяйка -- темноволосая девица с чувственными губами и очень красивыми, но чуть беспокойными глазами, которую все звали Машиной, -- переходила от одного круга к другому, верно, изображая светскую даму, и Тезкин заскучал.

Но денек был такой чудный, Саня мало-помалу разошелся, расчувствовался и рассказал ей все, начиная с того момента, как Голдовский, будь он неладен, притащил его в проклятый дом.

Но теперь, если хочешь, Голдовский вызывает у меня куда больше уважения.

Понятно, -- перебил его Голдовский, -- стало быть, ты остался таким же идиотом.

Я знаю, что ты про меня думаешь, -- снова заговорил Голдовский, -- что я продался, изменил себе, а теперь бегу, как крыса с тонущего корабля.

Источник: библиотека Максима Мошкова