Платье таитянки

Примеры употребления слова парео в литературе.

Натан Эйдельман в рейс пойти не смог, и единственным из игоревых друзей, принявшим участие в экспедиции, оказался Смилга.

Именно Игорь, человек удивительной доброты и общительности, ввел меня тогда в круг своих школьных друзей, из которых самыми близкими ему были Натан Эйдельман, Юлик Крейндлин и Валя Смилга.

Я обратил внимание на большое число старых французских рукописей и книг, и Эйдельман, улыбаясь радостной улыбкой миссионера при виде еще не обращенного дикаря, поведал мне забавную историю из времен Великой Французской революции.

Наш общий друг художник Борис Жутовский нарисовал его портрет, на котором Натан Эйдельман совсем не такой -- на портрете он жесткий, монументальный и трагический.

По его собственному заявлению, дружбу Натан Эйдельман ценил более всего.

Выполнение любых дружеских обязательств Эйдельман считал для себя священным и непреложным долгом.

Подобно другим крупнейшим российским историкам -- Карамзину, Соловьеву, Ключевскому, Костомарову, Эйдельман был концептуален.

В оценке будущего России Эйдельман всегда оставался неисправимым оптимистом.

Уже на панихиде в Центральном доме литераторов представитель Института истории Академии наук СССР выразил сожаление, что Эйдельман мог бы защитить докторскую диссертацию, а вот умер кандидатом.

Как историк Эйдельман стоил один целого академического института со всеми академиками и член-корами, не говоря уже о докторах наук.

С горечью думаю я о том, что Натан Эйдельман, матери которого скоро исполнится девяносто лет, умер в пятьдесят девять.

В рукописной коллекции Николаевского Эйдельман обнаружил анализ Кубанского дела, относящегося к 1932 -- 1933 годам.

Внимательно анализирует Эйдельман исторические прогнозы Николаевского и Валентинова на будущее развитие Советского Союза.

В этой работе, по-видимому, написанной в связи с планами будущей книги об обитателях Кремля, Натан Эйдельман с удивительной исторической точностью и художественным чутьем описывает, как ловко обманывал Сталин в Кремле своих знаменитых гостей -- Бернарда Шоу, Ромена Роллана, Лиона Фейхтвангера и других выдающихся деятелей западной культуры, которые, будучи убежденными сторонниками демократии и либерализма, тем не менее проявили феномен слепоты и восхищения кровавой тиранией Сталина, хотя были, конечно, и отрицание, и сомнение.

Выясняя причины этого чудовищного самообмана, Эйдельман выдвигает на первый план такие факторы, как гигантский аппарат дезинформации, идеологической обработки и умелой и незаметной для них изоляции именитых гостей от крестьянства, концлагерей и других миров горя, ужаса и террора.

Источник: библиотека Максима Мошкова