Море Тихого океана

Примеры употребления слова японское в литературе.

Застонав, Аргус пихнул неподвижное тело Рибальда: - Иди за ним, идиот.

Он, Арт Фрисби, всю жизнь никому не доверявший, всегда настороженный, всегда начеку, всегда весь обращенный в слух и внимание, всегда обманывавший первым, он, Арт Фрисби, оказался последним идиотом, недоумком.

В конвенции ООН должно быть положение, запрещающее допускать в астронавтику идиотов.

А вот раз один из перваков брякнул что-то о синтетическом материале с фактурой шелка, я не думаю, что он настолько идиот, чтобы иметь в виду ацетатный шелк.

Кричал о том, что ему мешает аптека или всякие аптекари, что не только рукопашная на балу расстроила его, пусть бы и дрались эти идиоты, их дело, его оскорбило издевательство аптеки, пляски и колыхания над толпой непрошеных кислородных подушек, бандажных поясов, чулок для тромбофлебитных ног, и если это допустит Любовь Николаевна, он устроит такое, что все Останкино, все Останкино, все Останкино!

Да, он, пожалуй что, был дурак дураком, а друг его Баркер, умный-преумный -- идиот идиотом.

Номера бирок, похоже отбирались идиотом или генератором случайных чисел, потому что разлучались даже дети с родителями.

Сама Битти Белина сидела, разглядывая темную комнату и смутные очертания кукольника и идиота.

Пертос не знал, что в конце концов идиот поверил в то, что в тот вечер, когда Битти Белина уговаривала его убить Пертоса Гедельхауссера, она всего лишь хотела предупредить его о том, что может случиться.

Когда свет погас, Себастьян почти тут же заснул, однако Битти Белина еще долго лежала без сна, стараясь придумать какой-нибудь способ, как убить идиота.

Когда идиот окончательно засыпал, отвернув в сторону свое дряблое лицо и свесив подбородок на грудь, Битти Белина тихонько закрывала книгу, которую читала, и клала ее на пол.

Так шли дни, идиот смотрел на Битти Белину все нежнее и делал все, что она просила.

И хотя идиота не заботила судьба принца, но он ему не доверял и тут же решил, что Битти Белина, возможно, снова попала в беду.

Убийство бедняги Смарра в полдень на Главной улице наделило меня еще и другими снами, и в них всегда повторялась все та же безобразная заключительная картина: большая семейная библия, раскрытая на груди старого богохульника каким-то заботливым идиотом, поднимается и опускается в такт тяжелому дыханию, усиливая своим свинцовым весом муки умирающего.

И в ту же секунду, когда уже совсем рядом, у самого своего носа я ощутил хриплое и нечистое дыхание этого негодяя Вагифа, я из положения сидя, со всех четырех своих лап, взвился в воздух над ним, метра на два с лишним, и сверху рухнул на спину этого могучего и грязного идиота!

Источник: библиотека Максима Мошкова